www.literaturaplus.de стихи проза

Сон – это маленькая смерть

 «Второй шанс»

Он стоял в одиночестве, оглушенный звенящей тишиной. Черное небо, усеянное звездами, висело над головой так низко, что казалось звезду можно легко сорвать, если протянуть к ней руку. «Где я?» мысленно спрашивал себя Слава. «Как я сюда попал?». Вот уже пять минут он стоял, озираясь по сторонам, и напряженно пытался вспомнить хоть что-нибудь, что помогло бы ему найти ответы на многочисленные вопросы, роившиеся в его голове.

Поздним вечером, как обычно, он возвращался с работы домой. В машине громко играл любимый диск со сборником греческих песен. Дороги в Москве к этому времени уже опустели, поэтому можно было получать удовольствие от спокойной езды и громкой музыки. Достаточно быстро добравшись из центра города до Южного Бутова, он поставил машину в гараж, перекинулся парой фраз с охранником и направился к дому. На улице было пусто, район набирался сил перед очередным рабочим днем. Он шел не спеша и дышал полной грудью. Воздух в Бутове, расположенном на окраине города и окруженном лесом, был гораздо чище и свежее, чем в центре Столицы. Он шел и мечтал, как наконец-то запустится его проект, как он бросит опостылевшую до чертиков работу, уедет куда-нибудь в тихое, богом забытое, место и будет творить. Его богатая фантазия часто мешала ему в жизни, но отказаться от нее, по своей Тельцовской натуре, он попросту не мог. Незаметно для себя он дошел до подъезда, поднялся на третий этаж и вошел в свою квартиру.

Квартира встретила его умиротворенной тишиной. Жена читала на кухне Довлатова, а дочки тихо посапывали в своих кроватях. Подумав о девочках, Слава улыбнулся. Он относился к ним с особым трепетом и очень скучал по ним. Из-за его работы они могли видеться только в выходные. Ему не хватало их смеха, шалостей и капризов. «Ну, ни чего, скоро все изменится, точнее должно, нет! обязано измениться!» – эта мысль грела его последние полгода, придавала ему силы и наполняла терпением. Он повесил ветровку на вешалку, снял ботинки и прошел в гостиную. Сашка сладко спала, свернувшись калачиком на левом боку, одеяло почти целиком сползло на пол. Он поднял одеяло с пола и накрыл дочку, затем нагнулся над ней и нежно чмокнул в щеку. Он делает так каждый вечер, когда приходит с работы. Иногда Саша просыпается, обнимает папу и чмокает его в ответ, но сегодня она спала крепко. Настю, он застал в спальне в позе морской звезды. Маленькая звездюлина лежала поперек родительской кровати, широко раскинув ноги и руки в разные стороны. «Опять плохо спит» подумал Слава. В последнее время она отказывалась засыпать в своей тесной коробчёнке,  плакала и капризничала до тех пор, пока ее не клали на просторное родительское ложе. Он не стал ее целовать, что бы ни разбудить, закрыл дверь спальни, вымыл руки и зашел на кухню.

Вика, увидев мужа, отложила книгу в сторону. Она подошла к нему и поцеловала в небритую щеку. 

«Устал? кушать будешь?» – полушепотом спросила она. «Да» – так же полушепотом прозвучал его ответ. Налив себе, грамм двадцать, виски и разбавив их колой, он плюхнулся на кухонный уголок. Вика поставила перед ним тарелку с пельменями и тюбик с майонезом. Из радио-няни послышался детский плач, и Вика бросилась в спальню. Она всегда боялась, что Настя во сне упадет с их кровати. Скорее всего Вика уснет, укачивая Настю, и уже не вернется, подумал Слава. Так происходило изо дня в день, в течение последних двух лет. «Долбаная работа» – опять подумал он и включил новостной канал. Какой-то спецкор докладывал об очередной крупной аварии с жертвами: «… погибла молодая девушка лет ….». Слушая новости в пол уха, он сконцентрировался на пельменях. «Война войной, а ужин по расписанию» – с этими мыслями он засунул очередной пельмень в рот и прикрыл глаза от удовольствия. Через пять минут, вопреки его ожиданиям, Вика вернулась. Они еще немного посидели, поговорили о его работе, о Сашкиных делах в школе, о планах на ближайшие выходные и вместе отправились спать. 

А дальше? Ну! вспоминай дальше! приказывал он себе. А дальше ничего, пустота. Как ни старался Слава, как ни напрягал память, он так и не мог вспомнить, что же было дальше, ни единой секунды своей последующей жизни, как будто кто-то взял ластик и с особой тщательностью все стер. Мерзкое и липкое чувство заполняло его рассудок. Мурашки захватывали сантиметр за сантиметром его тела, а холодок предательски лез вверх от пяток к затылку. Страх. О, это страх! Давно он не испытывал столь сильного чувства страха.

Вокруг было тихо. Простояв в оцепенении  еще какое-то время, постепенно ему удалось обуздать свой страх, и успокоится. Странно, но его хорошо развитая интуиция молчала. «Скорее это добрый знак, чем дурной» – подумал Слава. «Если она не предвещает мне неприятностей – это уже плюс». Он огляделся вокруг еще раз. Местность была абсолютно незнакомой. Он стоял на краю высокого холма. За спиной мирно спал лес. У подножья холма раскинулось бесхозное поле, покрытое невысокой травой и молодыми побегами лиственниц. Справа поле упиралось в камыши, за которыми пряталось болото, а  слева огибало холм и уходило вдаль. За полем, километра через три – четыре текла широкая, но мелкая речушка, через которую перекинулся массивный железный мост. Сразу за мостом начинался город. Обычные дома, обычные улицы, подсвеченные желтыми лампами уличных фонарей. Это все, что он мог видеть с того места, на котором стоял. Подул легкий ветерок и, не смотря на то, что май на дворе был теплым, стало зябко и неуютно. «Какой май?» вдруг промелькнуло у Славы в голове. «Я не знаю где я. С чего я решил, что сейчас май?». Его сознание захлестнул очередной шквал вопросов, голова начинала гудеть. «Надо что-то делать, а то ведь так и тронуться недолго». Решение было простым и очевидным: «Надо идти в город, найти там кого-нибудь и попытаться выяснить, где он находится. А дальше? Дальше действовать по обстановке». Решение было принято, и он сделал шаг по склону навстречу неизвестному городу.  

 «Мать моя женщина» – сорвалось с его уст. Неведомая сила подхватила его и подбросила вверх над склоном. Слава инстинктивно замахал руками, что бы сохранить равновесие, а вместо этого еще выше взмыл над землей. Повисев неподвижно в воздухе пару секунд, его тело, медленно набирая скорость, устремилось к земле. Впору было орать, что есть мочи, «Помогите! Кто-нибудь, помогите!» ну  или что-нибудь в этом роде, но в памяти всплывал почему-то мультфильм про Вини Пуха, который пытался раздобыть мед при помощи воздушного шарика. «Что за ерунда лезет мне в голову? Через несколько секунд я шарахнусь об землю, и мой трафарет, лет так через пятьсот, будут пристально изучать сотрудники какого-нибудь археологического университета». От злости он сплюнул. Вращение, приданное плевком, ненадолго, но замедлило его падение.

Встреча с землей оказалась на редкость мягкой. Он лежал неподвижно, боясь пошевелить даже кончиками пальцев. Пусть он и не ощутил удара об землю, но ему совершенно не хотелось делать, ни каких телодвижений до тех пор, пока он не поймет, что с ним происходит. Глупые мысли перестали лезть в голову, а его ум был ясен и трезв, как никогда. «Наркотиками и травкой я не балуюсь» думал он, ни каких грибов накануне я не ел, значит, галлюцинации и токсическое отравление отпадают. «Что же тогда за чертовщина со мной происходит? Куда подевалось земное притяжение?». Он знал только одну планету с такой гравитацией. Луна! На Луне такое притяжение! Бред. Он направлялся к городу, когда неведомая сила подбросила его, и он взлетел на несколько метров вверх. Откуда на Луне взяться городу? Точно бред! Стоп! Взлетел, летел, летал, полет. Полет! Вот оно ключевое слово к разгадке всего происходящего! Как же я раньше не сообразил?» ругал себя Слава. В последнее время он так часто летал во сне, что для него это стало чем-то привычным и даже обыденным. «Так значит это сон!» – напряжение, державшее его клещами на протяжении последних минут, медленно отступало. Оставалось одно маленькое но. До сегодняшней ночи он всегда контролировал свои полеты во сне. Короткий разбег с широко расставленными в разные стороны руками, затем он вытягивался в струнку, прижимал руки к телу и отрывался от земли. Скорость полета регулировалась положением рук относительно тела, направление полета, как и в подводном плавании, зависело от изгиба тела. «Надо попробовать взлететь» подумал он. «Если взлечу, как обычно, значит это действительно сон».

Он, то взмывал над землей, то камнем бросался вниз, зависая в считанных сантиметрах от нее, резвился как маленький мальчик, которому подарили столь долгожданную игрушку. Его ликованию не было предела. Он опять летал! На душе было легко и беззаботно, от страхов и мрачных мыслей не осталось и следа. В этот момент ему было жаль, что только звезды могли видеть его выкрутасы, ему хотелось поведать всему миру о том, как же это здорово летать, носится из стороны в сторону, взмывать на такую высоту, на которую не каждая птица сможет подняться. Охвативший его восторг кружил голову, ему хотелось, забираться все выше и выше, вырваться за пределы земли, туда, поближе к звездам, но он был вынужден ограничивать себя в своих желаниях. Не раз он слышал от людей бывалых, что вернуться оттуда, по час бывает невозможно.

При очередном падении, среди шума ветра, его уши уловили еле различимое женское всхлипывание. Он притормозил и посмотрел в ту сторону, откуда, по его мнению, доносилось всхлипывание. Он не ошибся, на поручне моста, свесив ноги вниз, сидела молодая девушка. Он подлетел поближе. Смуглая, черноволосая симпатяга, с большими зелеными глазами, показалась ему знакомой. Она бесшумно плакала, вытирая слезы рукавом, и только ее периодическое всхлипывание нарушало блаженное спокойствие ночи.

- «Привет»

поздоровался Слава, продолжая пытаться вспомнить, где же он видел это прелестное юное создание.

- «Привет»

ответила девушка и закрыла лицо руками.

- «Не смотри на меня, не люблю, когда на меня зареванную смотрят. Иди лучше, продолжай резвиться как жеребенок на лугу»

Она отвернулась в другую сторону и прекратила хлюпать. Слава был ошарашен таким дружественным приемом. «Вот и сочувствуй им после этого» – подумал он, а вслух произнес:

- «Да ладно тебе. Что я плачущих девушек не видел, что ли? Я же не собираюсь к тебе клеиться».

 «Хотя к такой симпатяге…» – промелькнула у него в голове озорная мысль и он улыбнулся.

- «Заканчивай слезы лить, давай знакомиться. Я Слава».

- «Вера»

не поворачивая головы, пробурчала она.

- «Вот и отлично»

он пристроился рядом с ней на поручне.

- «Смори! Звезда упала, загадывай желание»  

- «Смеешься?»

- «Ни капельки. Хватит грустить! Такая шикарная ночь!»

Слава поднял глаза к небесам и сделал глубокий вздох. Свежий воздух, наполненный весенним ароматом, кружил голову, на душе было непривычно легко и безмятежно.

- «Полетать не хочешь?»

- «Уже налеталась, спасибо»

с долей иронии ответила Вера, по ее губам  проскользнула тень легкой улыбки.

- «Люблю, когда люди улыбаются. А ты стихи любишь?»

- «Боже мой! Он еще и романтик. Ну откуда ты взялся?»

огрызнулась она, затем немного подумав, добавила:

- «Люблю. А ты сам пишешь?».

- «Угу»

теперь уже обиженно пробурчал Слава.

- «Да ты не обижайся Слав, денек был адский, настроение ни к черту, а тут ты нарисовался со своими вопросами. У тебя есть что-нибудь веселое?»

с искренним интересом спросила Вера.

- «Конечно, есть. Ну, вот например вредные советы для взрослых»

   Если друг к вам ноль вниманья

   И уперся в свой футбол,

   Одеваемся развратно

   И выходим на балкон

Если деньги муж транжирит

В этом весь его талант

За свои ему услуги

Срочно выставь прейскурант

Если муж не хочет дома

В стенку вбить хотя бы гвоздь

В коридоре стели коврик

И на ужин в миску кость

Слава поймал кураж, его распирало от гордости, вредные советы лились из него, как вода из крана, который забыли закрыть. Это был его звездный час. Вера же была отменным слушателем и хохотала как маленький ребенок, которого щекочут без остановки. Они наслаждались общением друг с другом, как будто были старинными друзьями, которые давно не встречались. Со стороны могло показаться, что время для этих двоих просто остановилось.

Горизонт постепенно начал окрашиваться в желтый цвет. Лучи восходящего солнца одну за другой гасили звезды, возвещая миру о рождении нового дня.

- «Ну, мне, наверное, пора»

 расстроено произнес Слава.

- «Ты здесь часто бываешь?»

- «Нет, первый раз»

ответила она, при этом как-то грустно улыбнувшись.

- «Не грусти, мы обязательно с тобой посидим тут в следующий раз, и я тебе почитаю что-нибудь новенькое, если тебе понравилось, конечно?».

Вера вздохнула.

- «До чего же вы  романтики странные! Неужели ты до сих пор ни чего не понял? Не будет следующего раза, скоро ни чего уже не будет»

В ее потухшем голосе звучали нотки тревоги и сожаления.

- «Почему?»

искренне удивился Слава. Ее ответ прозвучал, как гром среди ясного неба

- «Мы оба этой ночью умерли, и я, и ты, каждый по-своему, но мы У М Е Р Л И!».

Неожиданные воспоминания, как током, пронзили его память: пельмени, телевизор, репортаж, погибшая молодая девушка, он узнал ее лицо, мельком увиденное на экране телевизора. Во рту мгновенно пересохло, к горлу подкатил горький комок досады, в это было невозможно поверить. Он пятился назад, задавая себе один и тот же вопрос: «Почему?».

Солнце медленно, но верно расчищало себе дорогу к мосту, где сидела Вера. Не способный произнести ни слова, он, молча, наблюдал, как солнечный свет поглотил ее очертанье, и оно неторопливо заскользило вверх, навстречу вечному покою. Нет, Вера не плакала в этот момент. Было видно, как она широко раскинув руки в разные стороны, улыбалась. Она смирилась со своей участью, она, но только не он. Слава бросился к спасительной кромке леса, совершая прыжки, которым позавидовал бы любой легкоатлет мира. Ему казалось, что он мчался быстрее ветра, но расстояние между ним и лучами, уже почти полностью показавшегося из-за горизонта солнца, неумолимо сокращалось. Дальше бежать было бесполезно, он все равно не успеет укрыться от света, одним дающего жизнь, а у других ее забирающего. Развернувшись лицом к неизбежности, он упал на колени. «Господи!» – закричал он, что есть силы. «Прости меня Господи! Господи я не готов! Я, правда, еще не готов, Господи! Я не могу сейчас, я не имею права!». Свет почти достиг его коленей, и он зажмурился, продолжая молить о прощении. Грудь в районе сердца сдавило, острая боль пронзила все тело. Он почувствовал тепло накрывшего его солнечного света. «Вот и все» – подумал он обреченно. Пелена небытия медленно поглощала его сознание. 

«Папа» прозвучало где-то вдалеке. Произнесенное слово вырвало его из цепких лап забвения и заставило резко открыть глаза. Солнечный луч, пробиваясь сквозь брешь плотных занавесок, слепил глаза и сильно припекал. «Папа» – с придыханием произнесла Настя, сидя у него на животе и по-детски крепко сжимая его левую грудь. Он резко сел и прижал дочку к себе, она не сопротивлялась. Слезы  непроизвольно катились из его глаз градом, но он был жив, жив и безгранично счастлив.

После пережитого ночного кошмара, в его жизни что-то перевернулось, непостижимым образом изменилось. Что именно? Если ему и дано было это понять, то только не сейчас, а сборник его стихов пополнился новым произведением. Ни когда до этого, в его голове не рождались столь мрачные и грустные строки:

Лишь только ночь на землю купол хладный,

Усеянный мерцаньем звезд далеких, опустила

В мир легкости и безмятежности отрадный

Бесшумной поступью душа моя ступила 

Взмывая ввысь, в блаженстве растворяясь,

С небес на землю опуская упоенный взгляд,

Она, в лучах серебряной луны купаясь,

Смотрела, как вдали бушует звездопад 

И с высоты, с которой только птицы

Людей мирскую гордо озирают суету,

Увидела, как вытирая влажные ресницы,

Шла девушка и что-то бормотала, как в бреду 

Походкой робкой и движением несмелым

Преодолев преграду в виде поручня моста

Она стояла, молча, как из мрамора, вся в белом,

Способная на век отречься от креста

У девушки ничуть не вызвал удивленья

Вопрос, родившийся в безмолвной тишине

Что за причина горечи твоей и униженья

В речной, что обрести мечтаешь, глубине   

Любимой быть хотела, быть влюбленной

Тонуть в глазах бездонных, словно океан

Как жить теперь с душой опустошенной?  

И как простить ему бессовестный обман? 

Простой ответ был дан для узницы печали

Тонуть, пускай любви хоть целый океан,

Не стоит торопиться, совладать едва ли

С собою сможешь ты, вкусив ее обман   

Нырять и на поверхность сразу подниматься

Всю жизнь, пусть даже сотни тысяч раз

Глаза бездонные обманом могут оказаться

И ложью искренность высокопарных фраз

С красавицей беседа долго продолжалась

Менялись темы, звонкий раздавался смех

И выраженье темно карих глаз ее менялось,

Рождая страсть в душе и повергая в грех

Но вот уже на горизонте, между облаками,

Луч солнца ночь на мелкие осколки бьет 

Отпущен поручень, чтобы обвить руками,

И поцелуя долгожданного отведать мед 

Прошли, как нож сквозь масло, руки очертанье

С улыбкой милой на устах, себя обняв,

Она скользила вниз, освободив сознанье

С достоинством, и красоты своей не потеряв   

В воде речной свеченья бледные рождались

И расступались воды, злые омуты крутя,

А из реки, на встречу к небу, поднимались 

Душа той девушки и не рожденного дитя   

Заставила картина вознесенья содрогнуться

И крик отчаянный сорвался с уст: «Постой!» 

Красавица позволила себе лишь улыбнуться,

Воздушный поцелуй послать и помахать рукой   

И в одночасье снизошло с небес прозренье

В душе моей предчувствие  родилось

Ты, правда, умер в ночь на воскресенье

Шальною фразой где-то в мыслях пронеслось    

Душа пред бездной опустилась на колени,

Вознесши руки к просветленным небесам,

Она у господа просила о прощении,

А он был глух к ее настойчивым мольбам     

Открыв глаза, усевшись с криком на кровати,

Ночным видением я был опустошен

И чей-то голос, незнакомый, как заклятие

Мне все твердил, без остановки: «Ты прощен».