www.literaturaplus.de стихи проза

Полное название:
В тот день, когда мне удастся упорядочить все свои мысли, я умру

Смотрю сквозь окно я с этажных вершин.
По моим эмпирическим наблюдениям,
Против истины опыт не сильно грешил.
Снег в конце-то концов завершил
Свой естественный процесс выпадения.

И что же выходит? Выходит – пора.
Ботинки и зубы начищены.
И утро уже наступило с утра,
И пусть я не помню, что было вчера,
Но вновь новый день дарит пищу нам.

Пересчитал долги, не отходя от кассы,
И вот я уже и рыба, и мясо,
А в следующей жизни, я уверен, я стану собакой.

Недоедание надоедания,
Не помогает уже керосин,
И, несмотря на синоптические старания,
В нашем когнитивном четверге обитания
Перманентный ветер с элементами мороси.

Наши фразы – углубление углупления.
Кем были мы 20 слов назад?
При достаточно пристальном прочтении
Могут вызвать почти почтение
Наши неказистые жесты, глаза.

И ты выворачиваешь душу наизнанку,
Как выворачивала носки спозаранку.
А в следующей жизни назло тебе я стану собакой.

В мыслях – монады, в башке – суета.
Вечные поиски – это беда?
Мысли, машины, дома, поезда –
Однажды всё станет на свои места.
Однажды всё просто станет. Навсегда.

А пока
Можно еще повалять дурака,
Упорядочивая всякие свинства
В целостные межфразовые единства.
Ведь пока что мой возраст – постепенно-степенный,
Впрочем, вопрос весьма второстепенный.
Ведь в следующей жизни я все равно стану собакой.

На город весна навалилась прилично,
Все как обычно – весьма статистично.
Дома голяк, в универе запара,
Девчонка тебя как всегда наебала.
Берешь тогда пива, закуски немножко,
Идешь к товарищу, а у него под окошком
Третьи сутки
валяется
дохлая
кошка.

Вторую неделю – трезвый в стельку,
Машинально всовываешь пуговицу в петельку,
Надеясь, что это твоя голова.
На самом деле всё просто. Как дважды два.
Достаточно представить, что всё понарошку,
Сходить к товарищу. А у него под окошком
Разлагается
эта гребаная
вонючая
кошка.

«Мне бы стихов почитать». – «Вам какОвских?»
«Есть у вас товарищ Маяковский?»
«Маяковский закончился. Есть еще Блок».
Нет, ну это уже как в лицо плевок.
Тащишься к товарищу. У него под окошком
Валяется!
ебучая!
дохлая!
кошка!

И вот ты ползешь по пустым коридорам,
Зубами стучишь по железным запорам,
Блюешь под забором глухим ля-минором,
Поклавши на всё с огромезным прибором.
В карманах привычно потеют ладошки.
Бредешь к товарищу, а у него под окошком
Валяется
твой
изъеденный червями
труп.

Посвящается людям, умеющим выразить содержание, наплевав на форму.

Мозговыверт #0

Выпал снег – и мозг ушёл в шифоньер. Началась пора вывертов и заворотов, ведь если плющит – то уже насовсем. Черные вороны совокупляются на белом снегу, а жирные дворничихи ходят и пачкают снег. Сыплют песок прямо в снег, белый-белый снег. А снег уже и не белый. Хотя воронам всё равно. А мне вот нет. Если снится снег – значит всё взаимосвязано. Ты влияешь на окружающих, а окружающие влияют на тебя. Тут главное – верить. Так всё и будет.

Мозговыверт #1 (посвящается м-ру Бивню)

Запах оцифрованного спирта. Помидоры по-прежнему функционируют, но теперь – только ночами. Естественно, ведь глобальное говно умирает позитивно. Внешний крик: «Добро пожаловать в холодильник!» Рядом дети играют в ручные винегреты. То ли винегреты опустели, то ли это наша жизнь разтаращилась. Развивающая гимнастика для печени. Пойду и сдохну, наверно. А зачем еще тут быть, если уже всё и так съели до нас. Оставили нам только почерневшую свеклу на винегрет.

Мозговыверт #2 (посвящается Патріку Горохову)

Жид расправил крылья. «Ты беременный?» – спросила его ножка стола. Под окном плевались карлики. Было холодно. «Возможно, это не так уж удачно» – рассудил про себя жид и прыгнул со стула. Ему уже не хотелось. Потом все пришли и стал вторник. Злобным тварям это не понравилось. Они смеялись и пукали. Но никто не оценил и все начали падать. Вначале жид умилился и вскрыл себе черепную коробку. Его внутренности долго насиловали хачи.

Мозговыверт #3 (посвящается Аше Даниловой)

За окном лаяла собака. Обреченно врывалась в морозный воздух криком о помощи. Помощи в беспомощности. В голове – чайники. Гремят. Я накрылся одеялом с головой, чтобы не слышать ее криков. И все в окружающих домах спрятали головы, чтобы не слышать. И вместо голов у них – чайники. А собака кричит. Она наслаждается своей беззащитностью в морозном воздухе этого города. Внезапно лай исчез. Наверно, ее сбило снегоуборочной машиной.

Мозговыверт #4 (посвящается Максимию Евграфычу)

Мозг врывается в асфальт. Что вы – это всего лишь я. И только я. Не переносите свои реминисцетные аллюзии на мою повседневность. Потому что сколько бы ни было смыслов, а я – един, в своей одинокой единичности. Что-то хотелось сказать, такое важное и бессмысленное – но опять порвалась струна. Опять первая. Первородная. Родно-первая. Перворотно-ротная. И далее по списку. Выписку-описку. Не напрягайте мой мозг – и я не напрягу ваш. Баш на баш.

Дайте, дайте чуть-чуть места,

Грязного,

Заплёванного,

пьяного.

Никому же никогда не интересно,

как нудно начинать заново.

Низко

и криво,

и вовсе в сторону.

Слышите,

чистые ?, -

Глаза замурованые.

Неразбавленную воду пить,

Брать что останется.

Пересъесть и пережить.

«Брат!», -

Не выговаривается.

Дайте,

дайте

чуть времени пятится.

Пятница –

пьяницам!;

Помните, кажется?

Разве

Жалко

печатных кусочков счастья –

каждому?

- Нате !

И ешьте

И мажьте.

Наши

Газеты

Всё стерпят.

Ведь они не на бумажке.

Плохо, скользко,

Подёргиваясь на людях,

Все существуют.

На каждой странице –

Лица.

Всё практикуют.

Доят,

Томят

И накачиваются.

И, кажется,

И говорить-то не надо

Начисто.

Отрывок из «Карманного справочника экстремиста» Читать далее →

Отрывок из прАизведения «Карманный справочник экстремиста»

(Откопал свои старые черновики – и теперь буду потихоньку отрывочными частями  переносить этот бред в печатный вариант) Читать далее →

Страшные тайны, которые скрывают от нас водители троллейбусов. Раскрывая их, автор рискует поплатиться своим бесплатным проездом по студенческому билету…

Отрывок из прАизведения «Карманный справочник экстремиста». Читать далее →

Вот так идешь по городу,
Чешешь себе бороду,
Плеер опять издох,
И нужно о чем-то думать.

Кругом национальные флаги,
Придают тебе патриотизма и отваги.
Хотя, в общем-то,
Тебе глубоко начхать на всю эту
Патриотическую поебень.

Потому как нечем особо гордиться
В твоем недоперепроданном
государстве с маленькой буквы.

Ну, и вот ты идешь,
На кармане еще остался клей,
Пара двуглавых рублей,
В голове толпы мыслЕй,
И ни одной стОящей рифмы.
Вот прямо как назло.
Зато еще тепло.
Бабье лето, ага.

Садишься на какой-то поваленный
Телеграфный столб,
Как последний романтик-извращенец,
Ловишь мысли,
Бессмысленные смыслы,
Бесполезные пользы,
Кучу грёбаной прозы,
Потому что ни одной стОящей рифмы
НЕТ.

Мимо проезжают трамваи,
Проходят какие-то горожане,
Абхазцы, жиды, нефоры
И мамаши с пивом и колясками.
Слушают рэп народов Ближнего Востока
И нюхают твой клей.
И вставляют тебе пилюлей.

Подходит какой-то хач и говорит:
«Слюшяй, мальчык,
Как включыть эту хрэновину?»
И тычет тебе под нос
Свой мобильный.
А ты не знаешь.
И сидишь морозишься.
И он уходит.
А ты встаешь.
И тут тебя сбивает трамвай.

PS
Посвящается Лягушонку.
Просто так.

(Если администрация посчитает, что данный текст не относится к области драматургии, или же он пресыщен нелицеприятной лексикой, либо же по каким иным причинам решит его удалить – автор в претензии практически не будет)

ДЕКАБРИЗЬМЪ

(хронологическая пьеса)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Рылеев – декабрист

Муравьев – декабрист

Кюхельбекер – декабрист

Бестужев-Марлинский – декабрист

Лунин – декабрист

Трубецкой – сволочь

Городовой

Великий князь Михаил Павлович Романов

Горожане

Место действия: Сенатская площадь

Время действия: 1825 год, 14 декабря, с 9.00 до 14.00

Смысл действия: не выяснен

Действие первое, оно же единственное

Акт первый, аналогично

14 декабря 1825г. Сенатская площадь

9.00.

На площадь входит Муравьев

Муравьев. Оба-на, а где все? (удивленно оглядывается) Ладно, подожду. (остается на площади)

9.30.

Муравьев одиноко стоит посреди площади.

10.00.

Муравьев. Может, я время попутал? (задумывается)

10.30.

Муравьев нервно ходит взад-вперед по площади, приговаривая: «Чо за фигня? Не, ну чо за фигня?»

11.00.

На площадь входят Рылеев и Лунин, Муравьев нервно бросается к ним.

Муравьев. Не, ну это чо за бодяга?! Мы на девять договаривались!

Рылеев. (стараясь дышать в сторону) Звиняй. ПолкИ агитировали.

Муравьев. Не, ну сколько ж можно, сколько ж можно?! Мы ж на девять, блин, договаривались!

Рылеев. (полуотворачиваясь) Манифест принес?

Муравьев. Принес, принес. (достает какой-то измятый листок) Всю ночь кропАл.

Рылеев. Хорошо. (отворачивается)

Молчат.

Лунин. А вы знаете, я гороскоп смотрел, там сегодня неблагоприятный день для проведения досуга на свежем воздухе…

Рылеев. И чо?

Лунин. Гороскоп советует провести день, не выходя из дому. Газетки, там, почитать, в шашки поиграть…

Рылеев. И чо?

Лунин. Да ничо.

Молчат.

Муравьев. (нервно) Я ухожу!

Рылеев. А остальных подождать?

Муравьев. Да сколько ж можно ждать, ёлы-палы?! На девять договаривались! Всё, я ухожу.

Лунин. Никитушка, да ты чего, да подожди ты, да сейчас они подойдут, да всё по плану.

Муравьев. Нет, я ухожу! (скрещивает руки на груди, отворачивается)

11.30.

На площадь строевым шагом входит Бестужев-Марлинский.

Бестужев-Марлинский. Господа, я привел гвардейский морской экипаж. Когда изволим начать-с?

Растерянное молчание.

Рылеев. А хрен его знает.

Муравьев. А где князь Трубецкой? Он же руководитель восстания!

Рылеев. (хмуро, стараясь не дышать на Муравьева) Его не будет.

Муравьев. (испуганно) Как это не будет?

Рылеев. (отворачиваясь) Он приболел.

Лунин. Первая половина декабря по астрокалендарю неблагоприятна для лиц, чувствительных к простудным заболеваниям.

Бестужев-Марлинский. А я его сегодня видел. Он мне крикнул: «А пошли вы все в жопу» и куда-то уехал на извозчике.

Рылеев. Галимо.

Молчат.

Муравьев. Всё! Я ухожу!

Опять молчат.

12.00.

На площадь вбегает Кюхельбекер.

Кюхельбекер. Я не опоздал?

Рылеев. Нет.

Муравьев. Да!

Лунин. А Вы кто?

Рылеев. Это Вильгельм Карлович, наш единомышленник.

Бестужев-Марлинский. (подозрительно глядя на Кюхельбекера) Служил?

Кюхельбекер. (растерянно) А что, собственно?..

Бестужев-Марлинский. (с нажимом) Служил?

Кюхельбекер. (смущаясь) Нет.

Бестужев-Марлинский. (презрительно) Салабон.

Муравьев. (нервно) Я ухожу.

Лунин. (Кюхельбекеру) А Вы кто по знаку зодиака?

Муравьев делает несколько нервных шагов в сторону.

Рылеев. Куда намылился?

Муравьев. (возвращаясь) Я ухожу!

Рылеев. Мы ж еще не начали.

Муравьев. (гневно) А когда уже начнем-то?!

Рылеев. (полуотворачиваясь) А хрен его знает.

Молчат.

12.30.

На площади начинают появляться горожане. Их всё больше и больше. Они поглядывают на декабристов как на имбецилов.

Рылеев. Господа, мы тупим.

Муравьев. (нервно) А я знал! Я знал, что ничего не получится!

Лунин. И по гороскопу…

Бестужев-Марлинский. Заткнись.

Кюхельбекер. А я, знаете ли, привык доверять звездам…

Бестужев-Марлинский. И ты заткнись.

Кюхельбекер. Я попросил бы Вас…

Бестужев-Марлинский. Да пошел ты. Ты вообще не служил.

Кюхельбекер. Ну и что? Я что…

Бестужев-Марлинский. Салабон.

Кюхельбекер. Я попросил бы…

Бестужев-Марлинский. Ты хоть знаешь, как сортир драять? А как деду носки стирать? А как мы однажды на границе…

Кюхельбекер. Так что я из-за этого не человек, что ли?

Бестужев-Марлинский. Ты салабон.

Рылеев. Заткнитесь оба.

Муравьев. Я ухожу…

Все. Заткнись!

Муравьев обиженно отворачивается и скрещивает руки на груди.

13.00.

Рылеев. Шухер, городовой идет.

Бестужев-Марлинский. Ёлы-палы, палимся, палимся, чё делать, чё делать?

Лунин. Я в туалет хочу.

Рылеев. Тихо. Если что, косим под флеш-моб.

Подходит городовой.

Городовой. Чё за тусня?

Муравьев. (нервно, с вызовом) А что, нельзя??

Городовой. Да я ваще так, просто спросил.

Рылеев. (стараясь не дышать на городового) У нас флеш-моб.

Городовой. (подозрительно) А разрешение губернатора имеется?

Рылеев. (полуотворачиваясь) Да какое разрешение, начальник, ты чё? Мы ж так – собрались, потусили и разбежались.

Городовой. (понимающе) А-а, нефоры.

Рылеев. Типа того.

Городовой. Ну ладно. (разворачивается уходить) Только стены не обрисовывайте. (уходит)

Бестужев-Марлинский. Ф-фу, пронесло!

Лунин. Меня тоже.

Кюхельбекер старается бочком отойти от Лунина.

Муравьев. Всё! Он нас срисовал! Запалились, запалились!..

Рылеев. И чо?

Муравьев. А если кто-то здесь стены обрисует? А они скажут, что это мы! А городовой нас запомнил! Всё, я ухожу отсюда!

Кюхельбекер. Стены обрисовывать нехорошо.

Бестужев-Марлинский. Заткнись.

Кюхельбекер. Я попросил бы…

Бестужев-Марлинский. Салабон.

Кюхельбекер. (обиженно) Кто-нибудь, скажите ему…

Рылеев. От кого несет?

Настороженное молчание.

Лунин. (обиженно) Между прочим, я с самого утра в туалет еще не ходил. Всё из-за вашего восстания.

Молчат.

13.30.

Через площадь проезжает коляска извозчика. Из коляски высовывается Трубецкой.

Трубецкой. (издевательски ржёт и тычет пальцем в собравшихся) Лохи! (уезжает)

Бестужев-Марлинский. Убил бы.

Молчат.

14.00.

Муравьев. Да в конце-то-концов! Сколько ж можно, ёкскель-моксель!

Все. Всё, уходи!

Рылеев. И Лунина с собой прихвати.

Лунин. (обиженно) Между прочим, я с самого утра в туалет еще не ходил.

Рылеев. Ну вот и сходишь.

Лунин. А уже и не надо.

Кюхельбекер. Теперь мне надо.

Бестужев-Марлинский. Салабон.

Кюхельбекер. Да вы достали! (вынимает пистолет, стреляет в проходящего мимо князя Михаила Павловича)

Рылеев. Трындец.

Бестужев-Марлинский. Ёлы-палы, ты чё творишь?!

Кюхельбекер. Достали уже! (целится в Бестужева-Марлинского)

Бестужев-Марлинский. Он псих! Отберите у него оружие!

Рылеев. Трындец.

У Кюхельбекера отбирают пистолет.

Муравьев. Всё, мы спалились, мы спалились.

Лунин. Ой, меня опять…

Рылеев. Как вы меня все уже… (блюет на мостовую)

Бестужев-Марлинский. Ёлы-палы…

Муравьев. Всё, я ухожу!

Через площадь опять проезжает коляска извозчика. Из коляски высовывается Трубецкой.

Трубецкой. Лохи! (уезжает)

Занавес.

Белый стих об украинизации, экологии и бренности орнитологической науки. Читать далее →